DIONYSUS

Много дорог осталось за моими плечами прежде, чем судьба привела меня в ту долину. Был конец лета. Виноград наливался тёмным соком, и тяжёлые гроздья склоняли лозы к самой земле. Воздух был напоён ароматом трав, нагретого камня и чего-то ещё — неуловимого, похожего на воспоминание о давно забытом счастье. К вечеру я услышал музыку, что доносилась откуда-то из глубины долины — тихая сперва, словно журчание ручья, а после всё явственнее и яснее.

Я ступал на звук и вскоре увидел людей. Они сидели вокруг огня, пели песни, смеялись и беседовали. Но удивительным мне показалось не их веселье.

За долгие годы странствий я видел множество пиршеств. Здесь было нечто иное.

В лицах этих людей не было той натянутой весёлости, прикрывающей усталость сердца, они были спокойны, будто каждый из них на короткий миг примирился с собственной судьбой.

Посреди этого праздника стоял человек. На лице его играли тени от пламени, пряча его истинный возраст. Мгновение он был легок и юн, и тут же в улыбке его появлялось понимание многих веков. Он подозвал меня к огню.

— Почему ты стоишь в стороне, путник?

— Я наблюдаю.

На мой ответ он рассмеялся:

— Наблюдать — любимое занятие тех, кто боится жить.

Его слова задели меня, я попытался было возразить, но не смог. Слишком часто я проживал свою жизнь через рассказ о ней, выбирал правильное вместо настоящего. Мой собеседник подвел меня к виноградной лозе, обвившей старую колонну, и спросил:

— Что ты видишь? - но не простого ответа он ждал от меня.

— Она растет, куда ей вздумается, - немного подумав, ответил я. Он кивнул.

— Именно поэтому она жива. Реки не спрашивает разрешения течь, а ветра не просят позволения дуть. И только человек бесконечно спрашивает мир, имеет ли он право быть собой, в поисках счастья проходя мимо мгновения, которое уже ему принадлежит.

Я молчал, задумчиво накручивая на палец виноградный ус, пытаясь осознать, сколько лет своей жизни я провел в плену чужих ожиданий. Тем временем, незнакомец улыбнулся мне самой понимающей и искренней улыбкой, добавив:

— Самая страшная темница не та, что из камня, а та, что зыждется на страхе осуждения, - и произнеся это, он направился к танцующим, предаваясь общему духу свободы и радости.

В тот миг я осознал, что мир всегда будет говорить тебе, кем следует стать. Но зорко одно лишь сердце. Твоя жизнь измеряется не количеством прожитых лет, а моментами, в которых ты был по-настоящему жив.